4-го марта 2008 года, около 13:00, светлым солнечным днем, я бодро шагал по улице Октябрьской в городе Полтаве...

Чудесные звуки струились из-под ее пальцев. Да, она играла. Играла свое любимое произведение. Это был один из этюдов Шопена.
Ее глаза были прикрыты. Умиротворение – вот все, что она чувствовала в этот миг. Солнце заглянуло в окошко прозрачным лучиком света, и она встретила его довольной улыбкой. Что ж, день начался приятно. Посмотрим, что будет вечером.
Доиграв этюд, Одри посмотрела на тот самый луч, который сегодня разделил вместе с нею радость от волшебства звука. Множество пылинок хаотично двигались в струившемся свете. Это было так красиво. Они были словно золотые.

– Да ты что? С ума сошел? Как тебе могло такое прийти в голову?
– Нет, ты точно чокнутый, ты хоть о будущем думаешь, хоть какую-то цель перед собой поставил?
– Да. Одри.
– Ну, ты совсем спятил. Раньше я считал тебя нормальным, полноценным человеком, а сейчас, короче…
– Да ладно тебе, что ты, в самом деле, моя жизнь все-таки, не твоя.
– Дурачок ты, однако... Ты просто не понимаешь, как это может изменить твою жизнь, ты вообще понимаешь, куда лезешь?

«Когда же ты повзрослеешь?! Забудь ее, забудь — не стоит она тебя. Лучше посмотри вокруг — сколько красивых девушек. Смотри, вон та: какой сосредоточенный взгляд, как она с придыханием склонилась над тетрадкой, а непокорный локон из-за ушка — раз, и на глаза упал, и она его, чуть надув губки, отвела... Хороша, разве нет? Не нравится? Почему? Блондинок не любишь. Ладно, сейчас брюнетку найдем. Как тебе эта? Волосы как смоль. Бюст выдающийся. Губки облизывает, потрясающая фемина! Тоже не люба? Вот тебе раз: слишком толстая. Нет, ты ошибаешься — в самый раз. Такие называются в теле... Значит, ты хрупких любишь?

Хрупкая дива Монмартра!
Радуйся солнцу!
И вечно храни
В сердце большом и прекрасном
Яркий цветок-АМЕЛИ!

бездонные очи рассеяли тьму

и светом огней оглушили

ее тонкий голос приснился ему

"он спятил"-соседи решили

но это ведь чудо-Одри Тоту

о ней мы слагаем легенды

с рассветом она унесется во тьму

останется лишь кинолента